Внутри Малой Черепахи

В 2024 году мы с Ренатом собрались пройти по Малой Черепахе. Не вдоль неё, а прямо по руслу — между дворами, заборами и мостами.

На двоих у нас была одна пара высоких рыбацких сапог и три телефонных номера людей, живших возле речки. Вторую пару сапог мы рассчитывали раздобыть на месте.

Тогда я работал редактором «Блокнота», а Ренат — журналистом и оператором. Черепашкой мы занимались давно: снимали завалы мусора, разговаривали с жителями, искали источники сбросов. Нижнее течение, от моря до бывшего кожевенного завода, я уже проходил дважды. Там хотя бы местами можно пробраться по берегу. А вот от Амвросиевской до улицы Штыба речка почти полностью скрывается за частными участками. С улицы не поймёшь ни ширины русла, ни состояния воды, ни того, что за очередным забором происходит.

Мы договорились зайти через чей-то двор. Приехали, я открыл телефон, выбрал один из трёх сохранённых номеров и позвонил:

— Мы пришли речку смотреть. Можно через вас пройти?

— Да, проходите.

Уже во дворе выяснилось, что позвонил я не тому человеку.

Хозяин нас не ждал. Он вообще не знал, что сегодня по Черепахе собираются идти два журналиста. Но, раз уж пустил, решил помочь основательно: нашёл для нас вторую пару высокой обуви и даже вручил гарпун. Мало ли что придётся поддеть или сдвинуть в речке.

Таким образом, к началу экспедиции мы располагали двумя парами сапог, камерой и гарпуном, который совершенно случайный человек выдал нам почти без вопросов.

Под Амвросиевской Черепаха уходит под мост. Мы полезли туда же.

Над головой продолжался обычный Таганрог: машины, прохожие, дома. Здесь, ниже уровня улиц, был узкий проход с водой и зарослями. Заборы местами подступали почти к руслу. Другого способа увидеть этот участок целиком попросту не было.

По части мусора наши ожидания оправдались. Бутылки, покрышки, ветки, залежи ила. В речку выходили трубы и врезки, происхождение и законность которых ещё предстояло выяснять. Материала для очередного текста об экологических проблемах хватало.

Но было и кое-что, к чему мы оказались не готовы.

Из-под сапог в стороны бросались маленькие рыбки. Над водой летали стрекозы — в других местах города я в то время почти их не встречал. Среди труб, мусора и тесных берегов речка продолжала жить своей жизнью.

И чем дальше мы шли, тем заметнее это становилось. Не потому, что Черепаха вдруг сделалась чистой. Она оставалась заиленной, захламлённой, местами неприятной. Просто всё то, ради чего обычно приходят к живой реке, обнаруживалось и здесь: течение, растения, насекомые, рыба.

К улице Штыба мы выбрались грязные и довольные, с отснятым материалом и множеством новых вопросов к состоянию русла.

До этой прогулки я главным образом думал о Малой Черепахе как о городской экологической проблеме. После неё было уже невозможно забыть, что речь идёт о настоящей речке. Даже если почти весь город видит её только на карте.